Сирия - перекресток путей народов




- Жить всегда не вовремя. Всегда вовремя – работать. Быть рабом замкнутого круга под названием работа.
- Кто это сказал?
- Не я.
Я молчу. Слушаю и жду, что же будет дальше.

- Мы шли к этой сделке восемь месяцев, а ты хочешь так просто взять и уехать?
- Я тоже все эти восемь месяцев откладывал свою жизнь на самую верхнюю полку комода и вкалывал с восьми до восьми.
- Кто это сказал?
- Не я.
Я опять молчу. И опять жду.

- Ты говоришь, что поездку нельзя отложить?
- Эта поездка часть моей жизни. А как можно отложить жизнь? Ради чего?
- Кто сказал?
Опять не я. Молчу. Ну вот, наверное, придется расставаться, да к тому же забирать из этого места мою любимую табличку BIKE FRIENDLY.

Молчу, а мысль, извиваясь в несущемся на меня потоке обвинительных фраз, пульсирует, словно неоновая вывеска, - ”Жизнь одна, стоит ли ее впитывать через монитор компьютера?”.
- Не стоит!
- Кто сказал?
- Извините, но еще раз вынужден повториться, что я ничего не могу изменить. МЫ ЕДЕМ!
Едем в СИРИЮ!

- Араби?
Не понимающий нашего изумления от заданного вопроса взгляд сирийца.
Нам часто задавали этот вопрос, особенно, после того как мы бросали фразу, другую на арабском. Но сейчас наше изумление было неподдельным, ведь мы только ступили на сирийскую землю. Ах, вот оно что, мы стали в очередь к окну паспортного контроля, которое обслуживает только граждан Сирии. Ладно. Раз такое дело идем менять деньги, благо, здесь в транзитной зоне есть обменка. Сдаем американского президента, получаем сирийского. Интересно, а не надули ли нас? Арабская вязь на купюрах, плавно извиваясь, не дает никаких ответов на этот вопрос. Достаем умный разговорник. Так, ٠ - это ноль,١ - это один. Вроде все верно. И только потом, день спустя, глаза привыкнув к местной валюте обнаруживают небольшие дублирующие, на английском языке, надписи на обратной стороне купюры.
Паспортный контроль.
Наморщенные лбы пограничников. Велосипеды? Без бронирования гостиницы?
Начальник смены.
- Украния?
- Welcome!
Получение багажа. Круглые глаза таможенника. Велосипеды?
Таможенный начальник.
- Украния?
- Welcome!
Украния- зеленый свет!
Ночной аэропорт. Опыт дает о себе знать, - нагло сдвигаем, вертим, крутим и ставим, друг к другу кресла-диваны, собираем вело сумки и ложимся спать.
Утро начинается с удивленно округленных глаз Оли сообщающей, что в туалете, куда она пошла умыться, арабы устроили турецкие бани – такая себе всеобщая промывка. А я, спросонья, и не придал особого значения, не задолго до этого, прошедшим мимо меня, двум парням, укутанным в длинные белые махровые полотенца. Постепенно зал аэропорта заполняется людьми в полотенцах. В туалетах столпотворение, все спешат помыться. Вот рядом, собралось около двадцати, укутанных в полотенца мужчин, берут за ручки свои чемоданы на колесиках и катят их куда-то.
- Представляешь, - говорю Оле, - очередь, на регистрацию в самолет, все в полотенцах и с чемоданами.
Но Восток дело тонкое и мы, перестав удивляться, трогаемся в путь. Часа три ушло только на то, чтобы объехать громадную территорию, находящегося в 25 километрах от города, Дамасского аэропорта.
Солнце, одноэтажные дома небольших населенных пунктов, упирающиеся в небо стрелы минаретов.
Первая заправка, остановка для наполнения баллона горелки и зевакам несть числа. Облепили со всех сторон, всем интересно пообщаться, посмотреть на чужестранцев. Пока я выясняю стоимость бензина и рассчитываюсь за топливо, Оля, сняв солнцезащитные очки, вызывает бурю восхищения и восторженных комплиментов, касающихся ее глаз. Заправились. Взрослые, расчищают нам дорогу - разгоняют прутиками загородивших путь ребятишек. Поехали.
На окраине городка за нами увязываются двое подростков на велосипедах и сопровождают километров пять, пока мы огибаем пересохшее соляное озеро. Через пару километров к ним присоединяются еще человек пять, невесть откуда взявшихся в пустыне, детей на байках. Так и едем, растянувшись довольно внушительной колонной, пока ребятишки не отстают, окончательно выбившись из сил.
После ночи перелета и сна в аэропорту, первые сорок километров эйфории растапливает поднявшееся в зенит солнце, заставляя нас сделать привал в так долго искомой нами вдоль дороги тени. Но солнце, не обращая внимания на наши нужды, быстро забирает у нас кусочек тени и снова выгоняет на дорогу.
Дмейр. Первый дукан (магазин) при въезде в город. Не раздумывая, спешиваемся и заказываем себе минеральной воды. Увидев уморенных жарой путников, женщина в национальной черной одежде тут же выносит серебряный кувшин с холодной питьевой водой.
- Еще, шукран (араб. - спасибо),
- Еще, шукран.
Кувшин пуст. Покупаем в дорогу хлеб. В подарок за прием – мед. Приглашают в гости, но надо ехать. Вперед.
В городе останавливаемся возле лавки, где жарятся сладенькие сирийские “вареники”. У разговорчивого англоязычного продавца просим воды и получаем целых три литра.
- Возьмите сувенир монету, мед,
- Ля (араб. - нет), Рамадан, Аллах все видит и не зачтет мне доброе дело сделанное для саих (араб. - путешественников).
- Шукран.
На окраинах Дмейра мы столкнулись с еще одной, кроме жары, ”проблемой”. немного портящей общее впечатление от страны. Как ни странно это звучит, но это дети - воспитанные в свободном духе, некоторые из них, могут позволить себе закидать тебя камнями или, подбежав сзади, толкнуть велосипед. Но достаточно небольшого грозного окрика находящихся рядом взрослых, как шалость мгновенно прекращается.
За Дмейром, справа, на сколько хватает глаз, тянется пустыня, слева - горы, у подножия которых бесконечные военные базы, с табличками “MILITARY ZONE. NO FOTO”, и с традиционно огромным количеством триколора на стенах, бочках, насыпях и валах.
Дорога до Тадмора (Пальмиры) - очень качественный асфальт с широкой разделительной полосой и большими светоотражающими желтыми полосами, обозначающими обочину. В широкую желтую полосу вмонтированы круглые пластиковые светоотражатели в металлических коробах. Не знаю, как они это делают, но большая часть коробов разбита или полностью выкорчевана из асфальта. Обе обочины, на всем протяжении пути, усеяны автомобильными покрышками. От маленьких отвалившихся кусочков, до брошенных, от служивших свое, покрышек. Часто, по деталям можно отследить происходившее. Вот, например, свернувшись клубком, словно змея, лежит полностью отслоившаяся верхняя часть протектора. Примерно с этого же места начинается тормозной путь, метров 30-40, в конце которого, сверкая по кругу металлокордом, лежит то, что называлось покрышкой. А вот, видимо, покрышка, лопнув, разлетелась мгновенно на куски, и грузовик уехал юзом на обочину, оставив ободом на асфальте две продольных глубоких борозды. Водители явно не озабочены техническим состоянием своих авто и, не задумываясь о своей судьбе, выжимают из своих скорлупок все, на что те способны. Что такое ограничение скорости, знают единицы. Здесь все куда то очень спешат. Одно солнце, кажется, вечно плавит воздух над этой пустыней. Но вот и оно начинает клониться к закату, а разбухшие от усталости ноги еле катят вел в упрямо увеличивающийся градус подъема. Решение для ночевки довольно неожиданно – в промоине, не далеко от дороги. Иных вариантов нет, с одной стороны плоская как блин пустыня, с другой - ютящаяся под горой гряда хижин. Как оказалось в последствии, сей метод имел успех, и мы еще пару раз располагались на ночь в пересохших руслах рек и потоков. Времени для отдыха было предостаточно, так как солнце садиться в это время в пять часов.
Следующий день пути прошел под слоганом, - ”Сирия – страна мух”. Удивительно, откуда они брались в таких количествах, почему так быстро и далеко летали, и почему не доставляли нам больше беспокойства в последующие дни.
Первые дни пути пришлось поголодать, ибо проезжаемые по пути немногочисленные населенные пункты были свободны от еды в дневное время, а ближе к ночи, мы старались быть подальше от людей. Рамадан, тяжелое время испытаний, как для мусульман, которые от восхода до заката, не должны есть, пить и курить, так и для велопутешественников, - так как уличная еда в светлое время труднодоступна - есть и пить приходилось украдкой, дабы не усложнять жизнь местным жителям. Привычные нашему взору заправки с магазинами в этой части Сирии очень редки, а если при них и есть магазины, то своими пустыми витринами они больше напоминают прилавки сельских лавок в советское время. Три дня пути и мы в Тадморе. Заезжаем на заправку попить воды. Заправка и кемпинг при ней не работают, но это не мешает хозяину угостить нас кофе, напоить водой и после беседы, сделав пару звонков, устроить нас в гостиницу за пол цены. После трехдневного перехода, душ приносит ни с чем несравнимое удовольствие. Чувство голода сразу выгоняет на улицу в поисках пищи. Удивительное дело – абсолютно нет чувства опасности или настороженности в чужом, не знакомом городе. Спокойствие казалось, витает в воздухе. Все очень миролюбиво настроены. Стоит только пройти мимо магазина или лавки и, заинтересоваться каким то незнакомым блюдом, как тебе сразу предложат попробовать то, к чему ты проявил интерес. Но если к тебе отнеслись недоброжелательно, не помогли или попытались обмануть, то это не сирийцы, - объяснили нам местные жители. Ведь в последнее время так велик приток в страну иммигрантов арабского происхождения из других стран.
Невзирая на огромные размеры национального бедуинского блюда мансаф (рис с мясом ягненка и орехами), еда была просто сметена, а разлившаяся по телу нега, заморозила волю полюбоваться видом заката среди его развалин старого города, и само желание было расстреляно выстрелом из пушки, оповещающем правоверных о начале намаза.
- Господи, какие же эти торговцы сладкие, как умеют намазать тебя на ломтик хубза (араб. - хлеба) и незаметно для всех проглотить с потрохами, - подумалось мне, когда мы влекомые любопытством попали в лавку торгующую финиками.
Каждый регион в Сирии знаменит своим ремеслом или выращиваемыми культурами. Если Вы встречаете что то в больших количествах, очень вероятно, что это производится, выращивается именно здесь, и затем уже поставляется в другие города. Так, кофе, орехи, оливковое мыло, магдус (баклажаны фаршированные орехами) лучше покупать в Алеппо, а финики в Пальмире. Удивленные большим разнообразием способов приготовления фиников решаем отправится к развалинам на рассвете, а перед этим хорошенько выспаться. Но даже накопившаяся за день усталость и избыток впечатлений не в силах побудить организм ко сну в столь позднее ночное время. Хотя ночное оно, наверное, только для нас. Кажется, весь город не спит. Часов до двух ночи, сквозь закрытые окна, словно с ярмарочной площади доносится шум и гомон. А носящиеся всю ночь мотоциклы и мотороллеры, создают в ночном воздухе невообразимый шум. И только звуки этой ночной катафонии смолкают, на смену им приходят голоса муэдзинов, с трех до четырех ночи, взывающие всех обратить свое внимание к Богу. Ну вот, и поспали…
Пять часов утра, еще темно, а нас ждет проблема выйти из отеля. После ночных гуляний персонал, заняв своими бренными телами все диваны в холле, мирно похрапывает и не желает просыпаться. Только спустя десять минут разнообразной и насыщенной программы по приведению в чувства лежащего ближе всех к двери, холл мена дала результат, и словно призраки, скользя в прохладном воздухе по предрассветным улицам спящего города, мы направились к развалинам легендарной Пальмиры. Солнце, как и несколько тысяч лет назад, начинает свой путь на востоке, окрашивая своими лучами руины, вначале в бледно-розовый, а затем в желтый цвет. Гуляя среди этого огромного города-призрака, я никак не мог поверить, что в то время, человек мог создать, что-либо подобное. Количество уцелевших колонн вдоль улиц потрясало, а размеры города, соизмеримые с сохранившимися до наших дней элементами зданий, будоражили воображение. Сложно представить какое количество камня, и на каких машинах, надо было обработать, что бы построить этот город. А еще надо было привезти, доставить в это место. Удивило наличие водопровода с обожженными керамическими трубами изнутри и наличие канализации. Здесь, при виде ушедших на пол метра – метр в глубь земли классических римских колонн, отчетливо осознаешь неумолимое течение времени и искусственность (ненужность) всего материального, что создано человеком. Огромный, источенный ветром, испепеленный солнцем город-руина, надолго останется в памяти. И это разительное одиночество и пустота ввергнет нас в шок при въезде в следующий за Тадмором город – кипучий, индустриальный Хомс. Невесть, откуда взявшееся чувство раздражения и негодования захлестывали меня все время нашего пребывания в этом человеческом муравейнике, состоящем из множества спешащих людей и снующих машин. И хоть на то, что бы проехать его с востока на запад у нас заняло пару часов, у меня осталось впечатление, как если бы лежа и отдыхая в пижаме на диване дома, вдруг растворились стены, и я бы оказался на том же диване, но посреди Крещатика, в праздничный день. Прощай тихое спокойствие пустыни, впереди грохочущая индустрия Сирии и легкие, казалось растворятся в насыщенном аммиаком воздухе, возле речки, имевшей несчастье протекать недалеко от химического завода-монстра. Но это были не все встреченные в этом месте “прелести” цивилизации. Наша родная, живая земля, на которой все мы живем, была загажена (трудно подобрать другое слово) тучами мусора, скопившимися вдоль дороги. Это бич, паразит, один из немногих минусов Сирии. Все ненужное кидается под ноги, выбрасывается из окон машины. И засаженные чудесными хвойными деревьями обочины, превращены в подобие мусорной свалки.
Держим путь на Аль-Хосн. Но, несмотря на то, что дорога идет под уклон вниз, каждый километр дается с большим трудом. Думаю, дело было в отсутствии горючего для желудка. Первый найденный нами магазин, и решение попить воды и прикупить чего-нибудь с собой, показали, насколько мы были голодны. Полукилограммовая пачка хлебных палочек, открытая только попробовать, растаяла на глазах. И, слава Богу, иначе, оставшиеся восемь километров ядерного подъема к крепости, дались бы с трудом. Как оказалось, это был участок с самым большим градусом подъема на всем нашем пути. Местами я боялся слезть с велосипеда, упрямо продолжая всей массой тела жать на педали, ибо понимал, что затянуть на такой подъем свой груженный под завязку вел пешком, не снимая сумок, я не сумею. На самом верху нас ждало чувство удовлетворения оттого, что мы вскарабкались и почти пустой кемпинг, что было очень кстати. Хозяин, после разговора снизил цену за проживание, и я впервые в жизни остановился в номере с видом на одну из красивейших крепостей и ”велостоянкой” внутри номера. Но это еще не все, вечером гостеприимный сириец организовал нам шикарный ужин. Это не стоило бы даже упоминания, если бы не сама национальная кухня и ее особенности. Изюминка сирийской кухни – мезе (араб. – всего понемногу. Состоит из двадцати – сорока всевозможных блюд) Поверьте это великолепно. Кроме того одним из самых распространенных блюд является фуль (варенные бобы) и хумус (перетертый горох нут с добавлением оливкового масла). И это для меня, большого любителя фасоли (читать с маленькой буквы и без кавычек), было настоящим блаженством. Но ничто это не шло в сравнение с крепостью. Только для того, что бы обойти и поверхностно осмотреть все ее помещения, понадобится минимум часа три-четыре. Потрясающее фортификационное сооружение, равных которому я еще не встречал, произвело на нас неизгладимое впечатление и большой степени повлияло на дальнейший осмотр подобных сооружений. Обширные залы и галереи, крепостные стены, рвы и колодцы могу держать в плену ваше воображение не один день, но нам пора в путь и мы отправляемся к морю. Слава Богу, часть этого пути лежит по второстепенкам и мы вполне можем насладиться окружающим пейзажем и запахами растущих вдоль дороги эвкалиптов. Увидев море, никак не можем до него дотянуться, так как вся береговая линия застроена и дорога идет в трех пяти километрах от кромки моря. Но не беда, ведь морской бриз уже сделал свое дело, и усиленно вкрутив педали, мы оказываемся в Тартусе – одном из любимых мест отдыха самих сирийцев. На въезде в город нас встречает четырехметровый бетонный Хафез Асад – бывший президент страны. Портреты с его изображением, бюсты, памятники и даже огромные монументы, сравнимые с нашей Родиной-мать, неотъемлемая часть современной Сирии. Объехав бетонного исполина, приступаем к поиску места для ночлега. Не успев предпринять каких-либо кардинальных мер, оказываемся участниками довольно забавной сцены, весьма характерной для стремящихся оказать помощь сирийцев. На одном из перекрестков мы остановились на красный свет и видимо очень сильно морщили лбы, озабоченны поисками жилья. Это не ускользнуло от взгляда проезжавшего через перекресток водителя такси. Скрип тормозов, чуть не сорванная с петель дверца такси, ошарашенные взгляды брошенных в автомобиле пассажиров. К нам, очень шустро, с несвойственной для людей такой крупной комплекции быстротой, подскакивает таксист. “Can I help you?” (англ. - чем я могу вам помочь?). И это не единичный случай. Стоит остановиться на улице с решительным видом или достать карту, тебе сразу подскажут, куда надо ехать или идти. Узнав от таксиста, где расположены кемпинги, направляемся туда. Первые ворота. Приличная территория и предложение разместиться за пятьдесят долларов за номер. Ничего не понимая, немного обескураженные, отправляемся дальше. Свалка строительного мусора и небольшой проезд среди груд бетонных блоков, кирпича и пыли. Интуиция подсказывает, что нам сюда. Дорога немного попетляв среди обломков выводит на песчаный морской берег с несколькими крытыми соломой хижинами. Сразу же появляется молодой араб.
- Нам нужен кемпинг. Мы хотим переночевать.
- No problem.
Он показывает одну из палаток.
- Сколько стоит?
Не поняв, что я от него хочу, ведет к другой, полагая, что эта нам не понравилась. Показываю деньги и повторяю вопрос.
- No problem, - следует ответ.
Глядя в глаза этому парню, понимаю, что нас не обманывали, говоря, что в Сирии нет воровства, и мы, оставив на его попечение велы и багаж, спокойно отправились в город на поиски еды. Вернувшись и сидя под звездным сирийским небом, вдыхая полной грудью свежий морской бриз, за чашкой мате с предоставившим нам ночлег Тамамом, мы обсуждали замечательные свойства этого напитка. Беседовали об Украине, Сирии о Ливане, где живет его жена, о том, что Тамам хочет учиться в николаевской мореходке, об акулах и крабах, о его жизни и повседневных заботах. И это при том, что Тамам владел парой десятков английских слов, да и мы были еще теми полиглотами. Но это не помешало нам допоздна насладиться насыщенной, приятной и так по-восточному лаконичной беседой. С утра, поблагодарив радушного хозяина за гостеприимство, отправились осмотреть Амрит, где встретили группу российских военных специалистов, приехавших отдохнуть и пожарить шашлыки среди развалин самого древнего из сохранившихся до наших дней стадионов.
И снова шоссе, подаренная в кафе из-за отсутствия сдачи, бутылка с минеральной водой, очередной монумент Асаду и мы достигаем подножия горы, где расположен еще один из самых знаменитых замков Сирии – Маркаб. Несмотря на известность и замечательный вид на море, сама крепость не произвела на нас большого впечатления. Мы все еще оставались в плену Аль Хосна.
Еще до поездки я знал, что в Сирии употребляют в пищу плоды кактуса и даже специально разводят его для этих целей. И вот, наконец, предоставился благоприятный случай попробовать спелый на вид плод растущего у обочины огромного растения. Первые ощущения, после того как плод оказался в руках, были не из приятных. Сотни очень тонких, еле видимых иголок-ворсинок легко отделились от плода и вонзились в руку. Дальше, больше - никто не захотел капитулировать сразу. Я посчитал, что обернув плод в целлофан, смогу очистить его и съесть. А кактус решил по своему, ведь он меня уже предупредил. Кое-как, уже не ощущая новые колючки или нет, зудят в пальцах, мне удалось снять половину кожуры. И в тот самый момент, когда решив удовлетворить свое любопытство до конца, я поднес кактус ко рту, произошло перевоплощение – упрямый и не уступчивый человек стал таким же упрямым и не уступчивым растением. Весь рот заполнили сотни иголочек, они торчали из губ, впились в язык и нёбо, а после бесполезных попыток облегчить участь и вытащить кое какие из них – расползлись по лицу.
Я превратился в кактус и был кактусом два дня, пока не прекратились покалывания, и кожа не отторгла инородных завоевателей. Как оно быть кактусом? Не очень. Лучше быть человеком, иногда мягким и уступчивым, а главное мудрым.
После истории с кактусом сирийская земля окончательно приняла нас за своих и волею судьбы мы попали ночевать в обычную семью фермеров. В общем-то, не просто так попали, а нагло напросились, хотя никто и не думал отказывать. Ведь не каждый день у улыбчивого главы семейства Хусейна были такие гости. И не важно, что в семье из четырех человек, совершенно не знали английского. Важно, что мы хотели общаться и нашли общий язык. Дом фермера состоял из одной комнаты с кухней и туалетом. На крыше дома во время торжеств принимали гостей, а с небольшого входа в дом – балкона, можно было наблюдать за растущим внизу садом. В комнате из мебели - только телевизор. Сидят, едят и спят здесь на полу. Бедный быт и в противовес этому - огромное радушие хозяина и его жены Аиши.
В городе-порте Латакии, куда мы приехали на следующий день, тоже не обошлось без проявлений традиционного гостеприимства. Уже на въезде в город, нас, вернее вышитое на наших сумках горделивое UKRAINE, заприметил один из автомобилистов. На первом перекрестке, в то время пока горел красный свет, мы познакомились. На втором, узнали, что он знаком с кем-то из посольства Украины в Сирии. На третьем, узнав, что мы ищем жилье, взялся нас сопровождать, и объехав с нами полгорода, показывал дешевые но вполне приличные гостиницы.
Тартус и Латакия, расположенные на берегу Средиземного моря, поразили нас своей демократичностью и сильным влиянием на местную жизнь западной цивилизации.
А дальше были большие города.
Алеппо (Халеб) с его красивейшим старым городом и большой, нависающей над городом, цитаделью.
Дамаск (Аш-Шам) с мечетью Омейядов (где покоится голова Иоанна Крестителя), с богатой экспозицией Национального музея, утонченным Дворцом Азема, горой Касьюн (где по преданиям Каин убил Авеля) и одним из крупнейших восточных рынков Аль-Хамидия.
Дамаск сложный для передвижения на велосипеде город, из-за огромного количества машин и сильно загазованного воздуха. На въезде в город, на огромном проспекте, нас, ехавших по свободному правому ряду, обогнал и, сбавив скорость, начал прижимать к бровке грузовик с рекламой прохладительных напитков на борту. Внутри зашевелился червячок недовольства, ведь надо перестраиваться во второй ряд, где движение более интенсивно. Только я поравнялся с углом грузовика, как увидел высунутую из кабины руку с банкой Пепси. Доля секунды, рука хватает протянутую банку, и тут же появляется вторая банка - для Оли. Не успели мы обогнуть грузовик как он, увеличив скорость поравнялся с нами и, распластавшись через весь салон водитель, предлагал нам уже через правое окно еще одну банку воды. Все это происходило на приличной скорости и, расплывшись в улыбке, поблагодарив водителя жестами, мы, разъехавшись на эстакаде в разных направлениях, потом долго вспоминали эмоциональные переживания момента.
Город, встретивший нас, так тепло и приветливо - был с нами очень мягок и нежен.
Теплый, солнечный Дамаск, как объяснить тебе, что наши сердца остались там, в такой далекой Украине, куда мы возращаемся.
Спасибо сирийцам за то, что нам пришлась по душе их страна! Спасибо за гостеприимство, радушие, за отсутствие воровства и постоянное желание помочь!
Спасибо Сирия за хорошие дороги и за то, что ты ещё не воюешь! Надеемся, у тебя хватит благоразумия и такого огромного исторического опыта, чтобы не быть втянутой в разруху и хаос. Мира тебе, добра и процветания!

Киев - Сирия - Киев - 2006 год


Информация о проекте

Фотографии



Создан 29 фев 2008



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником